Неточные совпадения
Утро было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь; за нею базар кипел народом, потому что было воскресенье; босые мальчики-осетины,
неся за плечами котомки с сотовым медом, вертелись вокруг меня; я их прогнал: мне было не до них, я начинал разделять беспокойство
доброго штабс-капитана.
Какую службу ты
несёшь?»
«На счастье грех роптать», Жужутка отвечает:
«Мой господин во мне души не чает;
Живу в довольстве и
добре,
И ем, и пью на серебре...
— Вот одурел человек!
добро бы еще хлопец какой, а то старый кабан, детям на смех, танцует ночью по улице! — вскричала проходящая пожилая женщина,
неся в руке солому. — Ступай в хату свою. Пора спать давно!
— Нисколько мы не умничаем, господин купец, — продолжал
нести свое извозчик. — А ежели нашему брату до всех до этих ваших делов доходить вплотную, где то́ есть каждый из вас чаи распивает аль обедает, так этого нам уж никак невозможно. Наше дело — сказал седок ехать куда, вези и деньги по такцыи получай. А ежели хозяин
добрый, он тебе беспременно и посверх такцыи на чаек прибавит. Наше дело все в том только и заключается.
— Ты что это вздумал?.. — горячо заговорил Сергей Андреич. — Сочти-ка, много ль раз ты из петли меня вынимал, сколько от тебя я видел
добра? Без тебя давно бы нищим я был. Алешка, что ль, я, чтоб не помнить
добра?..
Неси скорей — долг платежом красён.
А тут и по хозяйству не по-прежнему все пошло: в дому все по-старому, и затворы и запоры крепки, а
добро рекой вон плывет, домовая утварь как на огне горит. Известно дело: без хозяйки дом, как без крыши, без огорожи; чужая рука не на то, чтобы в дом
нести, а чтоб из дому вынесть. Скорбно и тяжко Ивану Григорьичу. Как делу помочь?.. Жениться?
— По моему рассужденью, матушка, — сказала на то Марья Гавриловна, — если человек гордится перед слабым да перед бедным — нехорошо, недобрый тот человек… А кто перед сильным да перед богатым высоко голову
несет,
добрая слава тому.
— Не узнает?.. Как же?.. Разве такие дела остаются в тайне? — сказал Семен Петрович. — Рано ли, поздно ли — беспременно в огласку войдет… Несть тайны, яже не открыется!.. Узнал же вот я, по времени также и другие узнают. Оглянуться не успеешь, как ваше дело до Патапа дойдет. Только
доброе молчится, а худое лукавый молвой по народу
несет… А нешто сама Прасковья станет молчать, как ты от нее откинешься?.. А?.. Не покается разве отцу с матерью? Тогда, брат, еще хуже будет…
— Вот и наше жилище! — воскликнул Гагин, как только мы стали приближаться к домику, — а вот и хозяйка
несет молоко. Guten Abend, Madame!.. [
Добрый вечер, мадам! (нем.)] Мы сейчас примемся за еду; но прежде, — прибавил он, — оглянитесь… каков вид?
Высшая цель — красота твари, а не
добро, которое всегда
несет на себе печать закона.
Именно потому, что мы
несем в себе первородный грех и живем в падшем мире, обреченном вращаться в категориях
добра и зла, в различениях и оценках, мысль наша вращается в непреодолимых парадоксах.
Зная твое
доброе сердце, я очень понимаю, как тягостно для тебя должно быть всех обвинять; но если начальство твое желает этого, то что же делать, мой друг! — обвиняй!
Неси сей крест с смирением и утешай себя тем, что в мире не одни радости, но и горести! И кто же из нас может сказать наверное, что для души нашей полезнее: первые или последние! Я, по крайней мере, еще в институте была на сей счет в недоумении, да и теперь в оном же нахожусь.
Особенно плакали старухи, когда стали прощаться с
добрым священником, входившим в их старушечью жизнь; он давал советы и помогал
нести до конца тяжелое бремя жизни.
Когда окинешь
добрыми глазами землю, когда увидишь, как нас, рабочих, много, сколько силы мы
несем, — такая радость обнимает сердце, такой великий праздник в груди!
— Крестьяне! Ищите грамотки, читайте, не верьте начальству и попам, когда они говорят, что безбожники и бунтовщики те люди, которые для нас правду
несут. Правда тайно ходит по земле, она гнезд ищет в народе, — начальству она вроде ножа и огня, не может оно принять ее, зарежет она его, сожжет! Правда вам — друг
добрый, а начальству — заклятый враг! Вот отчего она прячется!..
Если крест — болезнь, то
нести ее с покорностью; если обида от людей, то уметь воздавать
добром за зло; если унижение, то смириться, если смерть, то с благодарностью принять ее.
Синтянина… но эта уже
несла тяготу, с которой не могла сравниться тягота всех прочих; все они жили с
добрыми людьми, которых, вдобавок к тому, любили, а та отдала себя человеку, который был мстителен, коварен, холоден…
Мысль о солидарности между литературой и читающей публикой не пользуется у нас кредитом. Как-то чересчур охотно предоставляют у нас писателю играть роль вьючного животного, обязанного
нести бремя всевозможных ответственностей. Но сдается, что недалеко время, когда для читателя само собой выяснится, что
добрая половина этого бремени должна пасть и на него.
— Братцы! Горожане! Приходят к нам молодые люди, юноши, чистые сердцем, будто ангелы приходят и говорят
доброе, неслыханное, неведомое нам — истинное божье говорят, и — надо слушать их: они вечное чувствуют, истинное — богово! Надо слушать их тихо, во внимании, с открытыми сердцами, пусть они не известны нам, они ведь потому не известны, что хорошего хотят,
добро несут в сердцах,
добро, неведомое нам…
Но, выполняя волю «
доброго друга маменьки», он все-таки вскользь намекал своим окружающим, что всякому человеку положено
нести от Бога крест и что это делается не без цели, ибо, не имея креста, человек забывается и впадает в разврат.
Но опять и опять следует подчеркнуть: голоса эти призывают не к
добру. К живой жизни они зовут, к полному, целостному обнаружению жизни, и обнаружение это довлеет само себе, в самом себе
несет свою цель, — оно бесцельно. Из живой же жизни — именно потому, что она — живая жизнь, — само собою родится благо, сама собою встает цель. «Каждая личность, — говорит Толстой в «Войне и мире», — носит в самой себе свои цели и между тем носит их для того, чтобы служить недоступным человеку целям общим».
Самое высокое и самое прекрасное, чем может человек прославить бога, что он должен
нести ему, — это собственная радость и счастье. Вот — основное положение аполлоновой религии. И чисто аполлоновскую, для нас такую чуждую мысль высказывает один поздний греческий писатель, географ Страбон, говоря так: «Хотя верно сказано, что люди тогда наиболее подражают богам, когда совершают
добрые дела, но еще правильнее было бы сказать, что люди наиболее уподобляются богам, когда они счастливы».
— А! дорогой гость,
добро пожаловать! — сказал Волынской, кивнув ему и взглянув мельком на чудовищную книгу такими глазами, как бы
несли камень задавить его.
Иисус на вечери учит апостолов Своих любви к ближнему и миру; далее
несет Он с покорностию крест Свой; ангелы радостно порхают около престола своего Творца… и все кругом меня говорит о
добре, о невинности, о небе, и все тихо святою тишиной.
— Знамо, что не даром, — насмешливо возразил Глеб. — Не осуди в лаптях: сапоги в санях!.. Да с чего ты так разохотился: стало быть, денег
добре много
несешь?
«Несчастный Егор, — думал Гладких, возвращаясь в высокий дом. — Тебя все считают преступником, зверем, ты неповинно
несешь бесчестие и позор за другого, но знай, что этот другой будет наказан горше твоего судом Божьим. Бог видит, Егор, твое благородное сердце, и Он укрепит тебя за твою решимость отплатить за
добро добром твоему благодетелю. Он спас тебе жизнь, ты делаешь более, ты спасешь его честь».
Пришедшая не выдерживала ни малейшего сравнения с удалявшеюся. Рогожин не хотел и смотреть на эту. Он опять спал и поправлялся, но бог его знает, на каких тройках ездил он впросонках: кажется, что он теперь на время позабыл о
добре и истине и
нес уже дань одной красоте.
Рыжов действительно срубил дерево по себе: через неделю он привел в город жену — ражую, белую, румяную, с
добрыми карими глазами и с покорностью в каждом шаге и движении. Одета она была по-крестьянски, и шли оба супруга друг за другом,
неся на плечах коромысло, на котором висела подвязанная холщовым концом расписная лубочная коробья с приданым.
— Не вовремя вздумали умирать! — сказал
добрый конюх, стараясь понемногу ободрить больного. — Я
нес вам приятные вести, а вы хотели сами приступом взять их.
Наклевалися воробушки,
Полетели отдыхать!»
— «Что, дойдем в село до ноченьки?»
— «Надо, парень,
добрести,
Сам устал я, нету моченьки —
Тяжело ружье
нести.
— Ну-ну, батя! — сказал я, — увещевать отчего не увещевать, да не до седьмого пота! Куры яиц не
несут, а он правительство приплел… ишь ведь! Вон я намеднись в газетах читал: такой же батя, как и вы, опасение выражал, дабы
добрые семена не были хищными птицами позобаны. Хоть я и не приравниваю себя к «
добрым семенам» — где уж! — а сдается, будто вы с Разуваевым сзобать меня собрались.
— Мир дорогой,
добрый человек, — поздоровался Арефа, рысцой подъезжая к вершнику. — Куда бог
несет?
— Вот, дядя Фотей,
добрые люди пришли помочь мне тебя к исцеленью
нести. Воли божией час к тебе близится.
Я в свет изшел и ты со мною;
На мышцах нет моих заклеп;
Свободною могу рукою
Прияти данный в пищу хлеб.
Стопы
несу, где мне приятно;
Тому внимаю, что понятно;
Вещаю то, что мыслю я;
Любить могу и быть любимым;
Творю
добро, могу быть чтимым;
Закон мой — воля есть моя.
— Ну, теперь готово,
неси. A я сапоги почищу за тебя в это время, — также тихо, чтобы не быть услышанным в соседней комнате, произнес через несколько минут
добрый мальчик.
Добрая девушка
несла другие семейные тяготы и знала все таким, как оно было на самом деле.
В домах богатых заказчиков ему часто приходится видеть красивых барышень, но они не обращают на него никакого внимания и только иногда смеются и шепчут друг другу: «Какой у этого сапожника красный нос!» Правда, Марья хорошая,
добрая, работящая баба, но ведь она необразованная, рука у нее тяжелая и бьется больно, а когда приходится говорить при ней о политике или о чем-нибудь умном, то она вмешивается и
несет ужасную чепуху.
А я что дам? До нитки домотался!
А надо бы беречь на черный день.
И у меня
добра довольно было,
Да сплыло все. Теперь людям завидно.
Не то завидно, милый человек,
Что хорошо живут да чисто ходят,
А то завидно, что
добро несут,
А мне вот нечего. И одежонка
Вся тут. Да! Погоди! Тельник на шее,
Серебряный, большой. Ну, слава Богу!
Нашлось-таки, что Господу отдать.
— Это ты, Капитон!
Добрый вечер! Откуда бог
несет?
Это командует Петр Иваныч, наш лазаретный офицер, высокий, худой и очень
добрый человек. Он так высок, что, обернув глаза в его сторону, я постоянно вижу его голову с редкой длинной бородой и плечи, хотя носилки
несут на плечах четыре рослые солдата.
Ипполитов. Чтоб не завидовать тебе наяву, пойду заесть горечь моего одиночества трюфелями, от которых за версту
несет амброзией, и залью ее
добрым хересом. (Расходятся в разные двери.)
«Уйду. Вот возьму и уйду. Там тишина, благолепие, смирение, а здесь… о господи!.. Ненавидят друг друга, клевещут, интригуют… Ну, положим, я свою каплю
добра несу на пользу общую: кого надо, остерегу, предупрежу, открою глаза, наставлю на путь. Да ведь и о себе надо подумать когда-нибудь, смерть-то — она не ждет, и о своей душе надо порадеть, вот что!»
Наутро пение мы слышим гробовое…
Несчастного
несут в могилу положить.
Приблизься, прочитай надгробие простое,
Чтоб память
доброго слезой благословить».